Новый Год в Голландии



 



автор: Подаваленко Лариса
Рассказ


Новый год стал спринтером. Только-только разобрали ёлку — она уже опять тут как тут. Салат оливье, шампанское — только теперь не Советское, а немецкий Сект. Ну да, чокнуться два раза: один раз — по-нашему, другой — по-ихнему. Дозвониться не получится. Завтра поздравим. Сколько там? Уже полвторого — зевнуть до треска. Воздух наполнен жидким туманом и дымом от петард: соседи — любители пиротехники. Не погуляешь без кашля и противогаза. Всем милым соседям — ура, приятно подорваться, ещё раз с Новым годом — и ба-а-аиньки. Как это было раньше? Запах хвои, мандаринов, генеральной уборки, булькающего в кастрюле холодца. Вся одежда — в мелких катышках льда, только с катка — до Нового года три часа, ноги от коньков — как кислотой облиты, даже носки с батареи не помогают. Мама, ты что, без меня начала? Нетушки, наряжать — моя работа. Коробка с игрушками — ещё от бабушки, мамино приданое. Ёлка наполняется толстостенными шарами с позолотой внутри, немыслимыми стальными звёздами в стеклярусе, полуразбитыми стеклянными бусами, танками, самолётами, полногрудыми розовощёкими колхозницами и кукурузными початками всех сортов и размеров. Всю эту древнюю роскошь мама дополняет конфетами, баранками и цветными лампочками. Красота! Вот только сама традиционная ёлка не каждый год получается. Папа всегда спохватывается в самый последний момент, когда всё уже продано, закрыто и даже спилено. Что только не побывало зелёной красавицей у нас в доме — и сосна, и лиственница, и даже кактус. А один раз отец приволок незадолго до полуночи верхушку ободранного кипариса; в Ботаническом
саду спёр или где-то из кадки вырыл — история умалчивает. Но это ж и не главное. Главное — Новый год, сказка, скрип снега под звёздным одеялом, подарок. Нужно проснуться ровно в двенадцать, нырнуть под ёлку и об-
наружить там шариковую ручку или набор почтовой бумаги. Только один раз Дед Мороз угадал моё желание — и то потому, что я дуриком орала на балконе, осознав возрастную глухоту почтенного старца: «Дед Мало-оз!
Плинеси мне лы-ыы-жи!» Дооралась — принёс. Это было счастье. Лыжи я унесла в постель, укрыла одеялом и уснула, уткнувшись носом в крепления. Детство прошло, но сказка, связанная с любимым праздником, не кончи-
лась — превратилась в такую сказку братьев ну не очень Гримм — без особого волшебства, но с огромным чувством ответственности. Русский Новый год окрасился в китайские цвета — хрен с ним, что китайский новый год приходит в феврале — в год Крысы одежда была исключительно серой, а в год Лошади на столе гордо топорщилось сено. Что там было в год Змеи — лучше не вспоминать. Напилась я вусмерть первый раз тоже на Новый год. Мы встречали его с подружкой. После двенадцати должны были прийти одноклассники. В честь этого мы закупили четыре бутылки шампанского. Ну взрослые девки, ну десятый класс, ну пора пить! Тем более — в компашке. Под очень долгую и мученическую приветственную речь Леонида Ильича мы прикончили две бутылки — так, чтобы разогреться. Видимо, наши одноклассники сделали то же самое, поэтому доползти до моего дома уже не смогли. Пригласили нас к себе. Но мы были не лучше, поэтому также не смогли сдвинуться. С горя допили оставшиеся две бутылки. Всё остальное помнится с трудом. Расстались мы под утро, причём подруга, живущая на соседней улице, добиралась до места жительства два с половиной часа: обходила лужи — новогодняя ночь была дождливой. Мне было легче: нужно было лишь периодически преодолевать расстояние от комнаты до туале-
та — всё время хотелось жрать, но пища не задерживалась. Причём стены в коридоре нагло сближались, и приходилось через них протискиваться. Чем старше я становилась, тем рутиннее становилась встреча Нового года. Но сказка не испарялась до конца. Она оставалась где-то там, в скрипе снега под звёздным одеялом. Её глушили пьяные родственники, болезни, отсутствие продуктов для праздничных яств. Отчаяние и скука. Однообразие и мрак. Но каждый раз за полчаса до полуночи я надевала нарядное платье и разрисовывала мордочку — ведь как встретишь Новый год, так его и проживёшь. Мы с родителями чокались под куранты полусладким, желали друг другу нового счастья, ели салат и смотрели «Голубой огонёк», иногда зава-
ливались родственники — пьяные и не очень, — поздравляли и отваливали. Мама и папа уходили спать, а я оставалась — праздновать. Накрашенная и нарядная. Танцевала под «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». В одиночку. Выходила на балкон, вдыхала морозный воздух и слушала скрипучую музыку снега. Может, правда, как встретишь, так и проведёшь... Такая же ночь только на следующий год — через целую вечность! А теперь — скачки какие-то. Не успеешь бахнуть, ухнуть и вякнуть — вот оно, опять джингелбелит. Может, свершилось и весь год — один дождливокогдажнаконецканикульный день и сплошная бахбабахновогоднерождетственская ночь. Вот
только со сказкой сложно — снега почти не бывает, скрипеть нечему. Сырой туман и гарь от фейерверков. Одеваться и краситься уже не тянет — зачем? Как встречаю, так и провожу. Чокнуться сектом, заесть салатом, посмотреть местный суррогат «Розового огонька» — и в постельку. Дочурка просит: «Мам, можно я ещё здесь посижу? До утра, а? Новогодняя ночь всё-таки, можно?» — «Одна будешь сидеть?» — «Ага! Я вас не разбужу, не бойся». Смотрю на неё — радостная такая, нарядилась, чего-то подрисовала в области глазёнок, кулончик на ней с мигающей лампочкой. «Сиди, конечно, завтра выспишься». — «Спасибо! Спокойной ночи! С Новым годом!» С Новым годом, девочка. С новым счастьем.




© Автор: Подаваленко Лариса

Комментарии, отзывы, ответы



© 2010«pod-nebom-edinym».
Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице, а так же непременно ссылаясь на источник pod-nebom-edinym.ru